Дороти Сейерс - Срочно нужен гробовщик [Сборник]

— Снова «Певерил»!

— Да. Уверен, тут приложила ручку прелестная незнакомка мистера Тригга. После того как пакет доставили в отель, появляется посыльный с визиткой преподобного Аллилуйи Досона, а внизу приписка: «Просьба вручить заказ предъявителю». Посыльный объясняет, что вышеназванный джентльмен сам прибыть не может. Ему отдают пакет, и он, выполняя полученные по телефону инструкции, едет на вокзал «Чаринг-Кросс», где и вручает его даме в форме сестры милосердия. Парня попросили описать даму. Он вспомнил, что она высокого роста, носит темные очки, обычный плащ и шляпку. Вот так.

— А как оплачивался заказ?

— Почтовым переводом с Центрального Западного почтамта и, разумеется, в час пик.

— И когда же случилась эта занимательная история?

— В том-то и дело, что уже больше месяца назад, как раз накануне возвращения из Кента мисс Уиттейкер и мисс Файндлейтер. Выходит, весь сценарий был продуман заранее.

— Да. Теперь у тебя есть возможность зацепить миссис Форрест. Выглядит очень подозрительно. Однако на убийство по-прежнему не тянет.

— Но ее цель и была вызвать подозрения в отношении кузена Аллилуйи. Да-а. Теперь придется выяснять, на какой машинке печатали письма, допрашивать кучу народу. Боже! Ну и работка! Это вы, доктор? Заходите, пожалуйста.

— Прошу прощения, если помешал вашему завтраку, — начал доктор Фолкнер. — Дело в том, что я сегодня очень рано проснулся и, пока лежал без сна, меня посетила блестящая идея. Я просто обязан был донести ее вам, пока она не потускнела. Это касается удара по голове и царапин на руках. Вы не допускаете, что ссадины преследовали двоякую цель? Во-первых, они подтверждают нападение банды. А во-вторых, их можно использовать, чтобы скрыть другие следы, более мелкие. Допустим, в организм был введен яд. В этом случае можно замаскировать след от инъекции с помощью порезов, нанесенных уже после смерти.

— Честно говоря, — сказал Паркер, — я рад был бы с вами согласиться. Очень здравая мысль и, возможно, глубоко верная. Но наша беда в том, что в двух предыдущих случаях никакого яда не обнаружено. А мы ведь пытаемся связать все три смерти друг с другом. Фактически нет ни только следов яда, но и вообще ни малейшего намека, что эти люди умерли не своей смертью.

И он подробно изложил все, что касалось первых двух случаев.

— Странно, — проговорил доктор. — Значит, вы и сейчас ждете такого же результата. Но в нашем-то случае речь, безусловно, не идет о естественной смерти.

— Теперь мы в этом уверены, — сказал Паркер. — Оказывается, план созрел почти два месяца назад.

— Но каким способом? — вскричал Уимзи. — Где способ? Мы все здесь образованные люди, с профессиональными знаниями и неплохими мозгами. А эта недоучка кладет нашу компанию на обе лопатки! Что же все-таки она сделала?

— Вероятно, что-то очень простое и настолько очевидное, что нам даже в голову не приходит, — ответил Паркер. — Элементарщина какая-нибудь — прошли в четвертом классе и благополучно забыли. Помнишь того чудика в Крофтоне? Сидел под дождем и умолял о помощи, а все потому, что не подозревал о существовании воздушных пробок в системе питания мотоцикла. Но ведь он наверняка учил когда-то… Что с тобой? Ты, часом, не спятил?

— Господи! — завопил Уимзи и с такой силой двинул по столу, что посуда и остатки завтрака полетели на пол. — Господи! Да вот же оно! Ты попал в точку, старик! Наконец-то! Просто и очевидно! Боже всемогущий! Конечно, тут и врачом быть не надо — любой мальчишка в гараже объяснит не хуже. Каждый день от этого умирает тьма народу. Ну конечно, воздушная пробка в системе питания.

— Не падайте духом, доктор! — сказал Паркер. — Раз у него вид буйнопомешанного, значит, родилась очередная гениальная мысль. Тягостное зрелище, не спорю, но с годами привыкаешь. Друг мой, не откажите поделиться с нами своим открытием.

Бледное лицо Уимзи вспыхнуло.

— Насколько я понимаю, — обратился он к доктору, — наш организм похож на работающий мотор. Старое доброе сердце гоняет себе кровь по кругу: выталкивает ее по артериям и по венам возвращает обратно. Туда-сюда, туда-сюда, и все за пару минут. Так наш мотор и тянет всю жизнь. Что вы на это скажете?

— Вы правы.

— Маленький клапан на выходе из сердца выпускает кровь, другой такой же — на входе. Вроде двигателя внутреннего сгорания — вы согласны?

— Да, похоже.

— А если двигатель остановится?

— Вы умрете.

— Очень хорошо. Ну, а теперь представьте: взять такой большой хор-роший шприц, всадить иглу в вену и до отказа двинуть поршень. Что мы будем иметь, доктор? К чему это приведет? Ведь в систему питания вашего двигателя попадет огромный пузырь воздуха. Что будет с кровообращением?

— Остановится, — не задумываясь ответил доктор Фолкнер. — Вот именно по этой причине медицинских сестер учат быть крайне осторожными, особенно при внутривенных вливаниях, и правильно набирать лекарство в шприц, чтобы воздух не попал в вену.

— Я так и знал, — воскликнул Уимзи, — что мое открытие из программы начальной школы. Значит, кровообращение выключится, как при эмболии, верно?

— Только в том случае, если калибр артерии или вены достаточно велик. Если же закупорен мелкий сосуд, кровь обогнет препятствие и потечет окольным путем, по другим артериям и венам. Вот именно по этой причине так важно вовремя растворять тромбы, то есть кровяные сгустки, и не давать им свободно двигаться по кровеносным сосудам.

У доктора Фолкнера был такой вид, будто «вот именно он» сделал это замечательное открытие.

— Да-да, про тромбы все ясно, но вернемся к нашему воздушному пузырю. Значит, в основной артерии, например в бедренной, или в крупной вене — скажем, здесь, в локтевом сгибе, — такой пузырь вызовет остановку кровообращения. И как быстро?

— Моментально. Сердце сразу же перестанет биться.

— А потом?

— Вы умрете.

— Какие же будут симптомы?

— Да практически никаких. Один-два предсмертных вздоха. Это легкие сделают последнюю отчаянную попытку поддержать работу вашего «мотора». А потом он остановится. Как при сердечной недостаточности. То есть это и будет именно сердечная недостаточность.

— Знакомая картина! Последний чих карбюратора, когда мотор глохнет, а по-вашему, по-медицински, предсмертный вздох. И что обнаружат на вскрытии?

— Ровным счетом ничего. Кроме признаков сердечной недостаточности. И еще крошечного следа от иглы — если кому-то придет в голову его искать.

— Вы уверены в этом, доктор? — спросил Паркер.

— Абсолютно. Как все замечательно просто! Обычная задачка по механике. Так оно и было, не иначе.

— И это можно доказать? — настаивал Паркер.

— Доказать будет сложно.

— Надо попробовать, — решительно сказал Паркер. — Эта версия проста, гениальна и снимает все вопросы. Доктор, а если вам прямо сейчас отправиться в морг и постараться разыскать на теле след укола? Питер, похоже, ты разгрыз крепкий орешек. Боже! Опять этот телефон!

— …Что вы говорите? Что? Проклятье! Полный провал. Теперь она никогда не вернется. Предупредить порты, сообщить всем полицейским постам, наблюдение на железных дорогах и вокзалах. Весь Блумсбери прочесать, сквозь сито просеять. Этот район она знает лучше всего. Я выезжаю в Лондон. Да, немедленно. Вы правильно поняли.

Швырнув трубку, Паркер добавил несколько кратких энергичных выражений.

— Этот клинический идиот Пиллингтон разболтал все что мог. Подробности читайте в утреннем выпуске «Бэннер». Здесь нам больше делать нечего. Мэри Уиттейкер уже знает, что ее игра раскрыта, и в два счета улетучится из страны. Если она этого уже не сделала. Едем в Лондон, Уимзи?

— Естественно. И причем на моей машине. Сэкономишь уйму времени. Будь добр, позвони, вызови Бантера. Мы возвращаемся в Лондон, Бантер. Когда можно выехать?

— Сию минуту, милорд. Я намеренно не распаковал багаж вашей светлости и мистера Паркера, держал его наготове на тот случай, если нам придется выехать по тревоге.

— Бесценный человек!

— Разрешите передать вам письмо, мистер Паркер, сэр.

— Спасибо, Бантер. Так-так, отпечатки пальцев на чеке. Гм… Двух видов — если не считать кассира. Эти принадлежат кузену Аллилуйе, а вот эти, женские, вероятно, Мэри Уиттейкер. Да, так оно и есть. Четыре пальца левой руки — так чек придерживают, когда его надо подписать.

— Прошу прощения, сэр, вы не позволите взглянуть на этот снимок?

— Сделайте одолжение, Бантер. Можете переснять их для себя. Я знаю, фотография — ваш конек. Всего хорошего, доктор. Увидимся в Лондоне. Уходим, Питер.

И лорд Питер ушел. Как сказал бы уважаемый доктор Фолкнер, «вот именно по этой причине» второе письмо мисс Климпсон, доставленное полицейским, тоже его не застало.